Логотип, Енисей СТМ Красноярск

Евгений Проненко: «Надо, и - всё»

Евгений Проненко: «Надо, и - всё»

В команде его зовут Броня, по созвучности с фамилией, но ещё больше по надёжности и стойкости характера. Несколько лет назад тренер «Енисея-СТМ» Александр Первухин рассказывал невероятную историю: однажды в схватке, от напряжения, у Женьки лопнула мышца, но он остался стоять, как вкопанный.

 


НАША СПРАВКА:

Евгений Александрович ПРОНЕНКО,

Родился 6 июня 1984 года в Норильске,

мастер спорта  международного класса по регби.

Правый столб РК «Енисей-СТМ» и сборной России.

Чемпион России 2005, 2012 и 2014 годов,  

серебряный призёр Кубка европейских наций, 2009 года.

 

- Евгений, это – правда, или  Александр Юрьевич приукрасил?

- В принципе, было такое. Не то, что мышца лопнула, произошёл перелом ключицы и край акромиальной связке. Это мы в Краснодаре играли. 

- Как  же вы умудрились выдержать давление в схватке? 

- Не знаю. Рома (Роман Ромак – прим. автора) тогда был хукером. Он меня и вырастил, что касается схватки. Никогда же такого не было, чтобы, нас толкали. Ещё Олег Шукайлов на всех порах был, а мы «яровскую» схватку и подталкивали, и поддавливали. Наверное, потому, что Рома рядом стоял, и работали на позитиве: надо, и – всё.

- Вы долго лечились, после этого?

- Сильно времени лечиться не было. Быстро подлатали, и – вперёд.

- Вы сразу стали правым столбом, или были какие-то варианты?

- Нет. В юношах, когда я ездил на соревнования с годом старше, был левым. Со своим тоже начинал левым, потом в команде по своему возрасту выходил «восьмым» и даже хукером. Когда в профессиональную команду пришёл, там ещё здоровый Игорь Кузнецов играл правым столбом, и меня в первый год выпускали слева. На второй год уже начали ставить правым.

- Скажите, что самое главное нужно знать и уметь  правому столбу?

- Наверное, стоять в статике, а статика и свободная игра – разные вещи. В статике каждый сам себя находит, какое положение принять, чтобы удобнее было стоять.

- Против кого вам было сложнее всего играть?

- Самый противный столб – Шукайлов.  Респект и уважение этому человеку. Думаешь, вот сейчас его толкнёшь, а он – раз, и понимаешь, что уже сам тебя толкает. Пыжишься, и тут он вдруг говорит: «Да, ладно, уже хватит. Давай, ровно стоять».

- А с кем из партнёров по команде вам комфортнее всего было стоять в схватке?

- И в клубе, и в сборной мы классно сыгрались с Валерой Цнобиладзе. Если у меня «планка закрывается», он постоянно напоминает: «выйди вперёд», чтобы ему быстрее войти. У нас с ним это даже не обсуждается, как только я его беру, перед тем, как судья даст команду, действую по его указаниям. Мы друг друга классно чувствуем. После того, как Валера ушёл в «Красный Яр», конечно, тяжеловато сыгрываться с новым хукером, кто бы там ни был. А первоначально, это, конечно, был Рома…

- …которого Первухин отправил в «отставку» на 42-м году жизни.

- Рома – молодец, всё равно с командой остался: работает администратором. Мы вчера с ним вместе бегали. На занятия со штангой строго ходит. Если нет срочной работы, стабильно тренируется с командой.

 

В ОДИН ДЕНЬ С ПУШКИНЫМ

 

- Вы помните свой дебют в профессиональной команде? Что чувствовали, когда вышли на поле с мужиками играть?

- Самая первая игра была в Таганроге, после сборов, уже не помню с кем, а из сильных соперников, сразу с места в карьер – с «Красным Яром». Тогда ещё во второй линии Лёха и Саня Речнёвы играли. Они вдвоём в один голос: «Броня, не боись, ты сильнее, давай, полетели». Наверное, на эмоциях это всё и было. Свои поддерживают, значит, всё хорошо будет. Играли в жёсткой грязи, но победили. В 2003-04 годах я играл в Новокузнецке, а в 2005 году вернулся в Красноярск, и мы стали чемпионами. Последнюю игру проводили дома с «Пензой». Раскатали её – 75:6. Я тогда попыткой «отметился».

- Это была ваша первая медаль?

- Моя первая медаль – «Рождённому в Норильске». Я родился 6 июня, в один день с Пушкиным.

- Стихи не пишите?

- Мне ближе – проза: люблю читать книги по истории. Сейчас углубился в исторические книги, документального плана: про третий рейх, про оккультные общества.

- Интересно, в какой обстановке проходило ваше детство? Чем занимались  родители?

- Матушка всю жизнь – в образовании. Второй год пошёл, как ей присвоили звание «Заслуженный работник образования». Работает заведующей в детском садике, а начинала нянечкой в «сибмашевском» саду. У отца вначале было маленько спорта,  рукопашным боем занимался, потом – Афганистан. Служил в ВДВ. Медалей много, в том числе: «За отвагу», четыре ордена. 

- В Норильск он поехал на заработки?

- Нет, там жили родители отца, да мы недолго прожили ив Норильске: год с копеечками, потом вернулись в Красноярск.  

- Что вам прививали родители? Не сильно донимали вас учёбой?

- С учёбой у меня был напряг. Вначале – тренировки, параллельно – увлечение музыкой (играл на бас-гитаре), но дома меня сильно не трогали: главное – чтобы тройки были. При всей занятости, матушка пыталась привить, что хорошо, а что – плохо. Когда мне было 9 лет, она стала заведующей, а я в то время как раз подался в регби. 

- До регби посещали какую-нибудь секцию?

- Там же, на «Авангарде», ходил на плавание.

- А почему ушли в регби?

- Одноклассник Димка Васин ходил туда и меня сблатовал: пойдём, попробуешь, а там Виктор Николаевич Кравченко взял меня за шкирку и не слез с живого, пока я конкретно ни начал заниматься.

- Чем вас увлекла игра с овальным мячом?

- Да, наверное, всем: можно побегать, попрыгать, потолкаться и подраться.

- Вы не похожи на драчуна. Скорее, наоборот: говорят, что вы слишком мягкий человек.  

- Возможно. Я стараюсь решить все вопросы демократично. Чтобы завестись, мне вначале нужно «выхватить» по-божески, и тогда уже понесётся.

- Неужели кто-то способен на вас полезть?

- Бывает. Ещё в школе со старшими хлестались. Даже в университете хулиганили. Меня за это дело два раза чуть не отчислили.

 

ЛЮБОВЬ К НАЧЕРТАТЕЛЬНОЙ ГЕОМЕТРИИ

 

- В школе вам хоть какие-то предметы нравились?

- Мне нравилась геометрия и всё, что касается черчения. Сколько им не занимался, знакомому парнишке на скорую руку, начертательную геометрию сделал. Четыре поставили за рисунок, который я выполнил буквально в машине. Ещё мне всегда нравилась история. Я никогда, даже книги по истории не открывал. Что рассказывали на предыдущем уроке, у меня откладывалось, а потом приходил и выдавал всю информацию, которую слышал. Когда стали перекраивать школьную программу, мне кажется, история тоскливее стала. Раньше по стрелочкам запоминали направления и фронты, сейчас банально не могут ответить, когда была Великая Отечественная война? Я думаю, хотя бы самую общую информацию надо знать.

- А какие предметы на дух не переносили?

- Всё, что касается алгебры. Для меня это – тёмный лес. И когда я в университете увидел в расписании алгебру, чуть не закричал. Никогда не понимал, и, наверное, не пойму этот предмет.

- Что вам дала школа для жизни?

- Наверное, ничего. До десятого класса я учился в 61-й школе. В сентябре пришёл в 10 класс (уже начал тренироваться с мужиками), а мне говорят: ты – конченный, из тебя ничего не получится, иди, отдыхай, со своим спортом. В итоге я перешёл в 68-ю школу. Сейчас – это лингвистическая гимназия. Там директор Людмила Андреевна Козлова. В своё время у неё моя матушка училась.

- Когда вы оканчивали школу, уже конкретно знали, что будете заниматься спортом?

- Наверное. Я в то время уже в команде стипендию получал – 750 рублей.

- Переход во взрослую команду не был для вас тяжёлым?

- Да, нет, Я помню, Первухин пришёл, у нас только что занятия со штангой закончились. Выдернул меня из душа: «приходи к нам на тренировку». Так я от Виктора Николаевича ушёл. Надо отдать ему должное, постоянно говорил: надо-надо, давай-давай. Если я пропускал тренировку, вечером он 100% – на пороге. Настоящий детский тренер. Он Дыма (Игоря Дымченко – прим. автора) воспитал, Саню Полковникова… Да, и вообще, у нас замечательные тренеры старой закалки: Сергей Васильевич Алёхин, Сергей Леонидович Крыкса…

 

ДОСЕДЫ И ДОЖИМЫ

 

- Как складывалась ваша карьера во взрослых командах? В первый год успели в Красноярске поиграть, или вас сразу отправили в Новокузнецк?

- С 2002 года я официально в клубе, но так получилось, что игр за всякие юниорские и молодёжные сборные было больше, чем в чемпионате России. В 2003 году собрали команду в Железногорске под названием «Атом». Задумка была хорошая: обкатка чисто для своих. Мы первую игру провели на своём поле с РК «Новокузнецк». Дёрнули их – 9:7. Стадион сразу заревел: «Атом» – наши!», «Атом» – молодцы!», но там прошло всего две встречи, и сразу, после этого мы с Федей Стонтом уехали в Кузню. Там уже был Антоха Рудой, а Вовка Ботвинников приехал на следующий год.

– Что сказал Первухин, когда отправлял в Новокузнецк?

- Набраться опыта, не сидеть на лавке. Мы приехали, и сразу же, первая игра с ВВА. Получили полную охапку. Да, мы в тот сезон вообще ни одной встречи не выиграли. При всём при этом, команда была хорошая.

- Подавленности не было?

- Нет, на тот момент нужно было играть. Тем более, это был первый сезон с мужиками, когда я правым столбом играл. На второй год уже лучше было: «Славу» и «Пензу»  обыграли. Я думал, поеду на третий сезон в Кузню, а Юрич сказал: «Всё, хватит, давай домой». В 2005 году я, в основном, на замену выходил. Тогда ещё что-то юниорское было. После сборов с командой, я поехал в неё доигрывать и так мотался туда-сюда.

- Многие специалисты утверждают, что «перволинейцы» созревают к 23-24 годам, вы начал играть в профессиональной команде в 18 лет.

- В 17, я тогда в одиннадцатом классе учился.

- Не рано?  

- Я отъездил за сборную России 1981-82 годов рождения, потом 82-83-го и 83-84-го. Всё это было под эгидой ФИРА: Кубок Европы, Кубок мира.

- Как вас туда допустили?

- Бочком-бочком (смеётся).

- В прошлом году Виталий Сорокин присмотрел паренька для сборной России 1996 года рождения и очень огорчился, когда узнал, что тот родился в 1998 году. Говорит, можно только на год моложе. Вы ездили по чужим документам?

- Нет, по своим. Тогда не было такой строгости. Я отыграл первенство Европы в Москве, АФК «Система» тоже в Москве. Следом нужно было ехать в Чили, но мне не успели сделать документы, и тогда Первухин впервые взял меня на сборы с командой в Кипр. А последующие сезоны я всё откатал полностью: и Европу, и мир, и «Систему». У нас тогда в сборной 82-83 годов рождения хорошая «банда» была: Влад Коршунов, Игорь Ключников, Лёха Панасенко…

- Евгений, откуда у вас такая силища?

- Тренируемся. У меня всю жизнь тренировки были, как в шесть лет в бассейн «пнули».

- Один известный футболист как-то сказал: сколько трактор не тренируй, он всё равно не обгонит легковушку. Наверное, всё-таки есть что-то природное?

- Не знаю. Может быть, предрасположенность. Сергей Евгеньевич Вислоцкий (Заслуженный тренер России по пауэрлифтингу – прим. автора) говорил, что из меня может получиться хороший качок. Мы тогда работали в зале тяжёлой атлетики, без бинтов и ремня я приседал 230-240 кг.

- Если на вас одеть комбинезон, наверное, встанете с весом 300 кг?

- Однажды я попробовал приседать в «комбезе»: 330 кг осилил. Необычное состояние и техника выполнения отличается. Когда я без веса начал приседать, завалился назад.

- Кто вас научил приседать в комбинезоне?

- Я уже три года, отдельно от команды, занимаюсь дополнительно. Меня тренирует Ольга Чумичёва (мастер спорта международного класса по пауэрлифтингу – прим. автора). Она мне пишет специфические программы: всякие дожимы, доседы… Однажды устроила  настоящее «зверство»: приседания с весом 170 кг на 24 раза (!), да ещё с задержкой внизу. Пока я «загорал» на дисквалификации, мы с ней день в день тренировались. Ольга расписывала мне диеты и заставляла пять раз в день есть. Когда я вернулся, после дисквалификации, показал очень хорошие результаты.   

 

ПЕРЕОЦЕНКА ЦЕННОСТЕЙ

 

- У вас была «чёрная полоса», после травмы и дисквалификации. Как тут не вспомнить нашу землячку Ольгу Медведцеву (Пылёву)? Между двумя победами на Олимпийских играх, у неё произошла совершенно несуразная дисквалификация. Один из препаратов, которым лечили травмированное колено, оказался условно запрещённым. Никого не интересовало, что на этой ерунде серьёзных результатов не сделаешь, используя формальное основание, чиновники от спорта вычеркнули два года из её звёздной карьеры. У вас было что-то подобное?  

- Когда в мае 2011 года я травмировал колено, Саня Орлов (врач РК «Енисей-СТМ» – прим. автора) почти без остановки откачивал мне жидкость. Около месяца проковылял на костылях. Скинул костыли, начал потихонечку ходить, потом готовиться к игре с «Яром» с замотанным коленом. Только стал трусцой бегать, тупо стартанул, и порвал икроножную мышцу. Следом меня вызывают в Сочи на функциональный сбор. Я говорю, ходить не могу, а мне – там будет классный восстановительный центр, тебя поставят на ноги. Только я уехал, в Красноярск прилетает допинг-контроль: где Проненко? Ага, нет его, поставили галочку. Второй раз допинг-контроль брали в Москве, когда я дома сидел на костылях. – «Опять нет Проненко?» На третий раз я прекрасно знал, что приедут по мою душу. Я же не идиот, в это время что-то употреблять! Мы ещё смеялись с доктором, у нас было три официальных игры в сборной, и одна на чемпионате России, и везде в списках был я. Брали и кровь, и мочу – никаких проблем. Тут тоже ничего, даже препаратов, которыми меня лечили (они разрешены во внесоревновательный период), но анализ показал мочегонку: фуросемид.

- Откуда он взялся?

- Тайна, покрытая мраком. Иногда его ставят, чтобы снять отёк, другой вопрос: в каких дозах, если фуросемид перекрыл, даже гормональный препарат? Я потом узнал, что от мочегонки при сильной нагрузке можно «ботинки навернуть». Жутковато, но самое противное – в сборной мне сказали: «Езжай домой, разбирайся сам». Уже Кингсли был.

- Вас лечили в сборной, а потом сказали: иди, разбирайся сам?

- Как-то так. Все эти дела улаживал клуб. Завалил ВАДА бумагами. Мне дали самый минимум: полгода дисквалификации. Учли, что были две серьёзные травмы  и чистую допинговую историю. Потом, когда я, летом 2012 года приехал на турнир в Румынию, и всё отыграл в основе, мне говорили: «Молодец, что не бросил, форму поддерживал» – «Что же вы, ребята, не помогли, когда можно было?» У американцев столб сушился, вес гонял, его поймали с тем же самым простым советским фуросемидом. Сборная США за него горой встала. Ему погрозили пальчиком, и поехал парень на Кубок мира, а на меня сборная положила. Телевидение ухватилось за сенсацию, по центральным каналам прошло: «снят со сборов», «уличён в применении». Местная «Прима» добавила: «очередной допинговый скандал с красноярским спортсменом». Хоть бы кто, позвонил, выяснил. Поддержали болельщики. У нас в гостевой писали: «вы, ребята, потише», «держись, Броня, мы тебе верим», «поправляйся и возвращайся».

- Чем вы  занимались во время вынужденного отлучения от регби?

- Неделю тупо молчал. Спасибо матушке, которая вместе со мной пережила этот период. Ольга Чумичёва загрузила так, что уползал из зала. Когда я на «дисквале» сидел, произошла дикая переоценка ценностей. В моей телефонной книге осталось буквально человек десять. Это была проверка людей: многие, кого я считал друзьями, просто отвернулись. Правильно Майк Тайсон сказал, когда ты поднимаешься, друзья узнают, кто ты, когда падаешь, ты узнаёшь, кто твои друзья. Это был хороший урок для меня: я познакомился со многими интересными людьми и в корне поменял круг общения. Благодаря матушке, Ольге и всем, кто в меня поверил, я не психанул и не ушёл из регби.

 

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА

 

- Как любит отдыхать Евгений Проненко?

- Всё, что касается серьёзного отдыха, если есть минутка – сесть на квадроцикл и уехать в лес. Если в субботу тренировки нет, то – в субботу, если есть – в воскресенье. Мы ездим от посёлка Водников до заповедника Столбы, через тайгу. Получается 5-6 часов туда, костерок, чаёк и столько же – обратно. Я и в кольцевых гонках выступал.

- Каких успехов добились?

- За сезон, из десяти заездов, четыре раза на призовую тумбочку вставал. 

- Победителем не были?

- Один раз, волей случая.

- Если не  секрет, как складывается ваша личная жизнь?

- Никак (смеётся).

Вы ещё молодой, не нагулялись?

- Насчёт молодого, я сомневаюсь. После тренировки, порой никуда не хочется ехать, а хочется лечь поспать, отдохнуть и восстановиться. Пока не нашлось человека, который понимает эти тонкости. Поэтому своё свободное время я стараюсь забить техникой, где-то покататься, погазовать.

- То есть неспортивные планы у вас тоже связаны со спортом?

- По сути, да. Помимо 135 сумок с экипировкой клуба и сборной, висит комбинезон и два шлема: отдельно вся экипировка – на «Красное кольцо» (Гоночная трасса в Красноярске – прим. автора), отдельно – в лес. Всё – по-взрослому.

- Как относится к вашему хобби Александр Первухин?

- Одно время говорил: «что с тобой случиться, мы платить не будем». В том году, когда контракт подписывал, задал вопросик: «Как там твои машинки?» Я говорю: «Времени нет», ну, и – всё.

- В будущее вы смотрите с оптимизмом, или глаза уже не горят?

- У меня – цветущий возраст «перволинейца». Я знаю многое, что и как делать, поэтому охота ещё поиграть, в умном, правильном плане. После «хлебной карточки» 2011 года, очень хочется восполнить это в 2015 году. Если  пройдём отбор, будет какая-та надежда. Она для меня сейчас – путеводная звезда.

                              

Евгений КУТАКОВ